Дмитрий Митрохин

Биография

Дмитрий Исидорович Митрохин (1883-1973) — русский график, иллюстратор, художник книги, искусствовед.

Родился в семье мелкого служащего и дочери казацкого купца. В детстве, проводя много времени в типографии деда, познакомился с полиграфическим искусством и увлекся чтением. Окончив Ейское реальное училище, поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества и в 1903 году впервые принял участие в выставке училища. Через год перешел в Строгановское училище, учился в рисовальных классах Академии Гранд Шомьер (Académie de la Grande Chaumiére), много времени уделяя изучению как современной графики, так и рисунков старых мастеров, классической европейской и японской гравюры.

С 1908 года Дмитрий Митрохин сотрудничает с несколькими издательствами, принимает участие в выставке «Мира искусства». На протяжении своей жизни состоял во многих творческих художественных объединениях и обществах. С 1908 года систематически занимается книжной графикой, рисуя для многих ведущих книжных издательств — «И. Н. Кнебель», «Голике и Вильборг», «Просвещение», «Печатник», «М. и С. Сабашниковы» и других. Много работал над иллюстрациями детских книг; в работе придерживался единого принципа для всех элементов книги — все, от обложки с форзацами до шрифтов с декором было подчинено стилистической общности.

В советское время продолжил свою работу, сочетая ее с занятиями гравюрой, офортом, литографией; с 1918 года заведовал Отделом гравюр и рисунков Русского музея, был профессором института фотографии и фототехники, полиграфического факультета Академии художеств. Всего оформил и проиллюстрировал огромное количество книг, разработал несколько десятков издательских марок, торговых эмблем и этикеток, сделал почти полсотни экслибрисов.


Большей частью я рисую карандашом (свинцовым). Затем люблю раскрасить свой рисунок акварелью. Такой метод работы, по-видимому, возник в результате длительного гравирования. Карандаш часто ложится, как штихель или гравировальная игла. Иногда применяю цветные карандаши. Но я не живописец, цвет в моих работах играет роль второстепенную. Основой, конструкцией является рисунок. Размеры рисунков (видимо, как следствие многолетней работы над книгой) не превышают размеров книжных страниц. Все, что мне хочется сказать, укладывается на небольшом листке. Я говорю тихо и немногословно.

***

Я не могу сказать ничего нового о рисунке. Ничего, кроме простых правил, изложенных в любом учебнике. Вот метод, которым я руководствуюсь всю свою жизнь: рисовать, рисовать, рисовать. Рисовать каждый день, пока ты жив, пока ты существуешь, потому что рисовать — это и значит жить, приобщаться ко всему живому. Рисунок — основа всего изобразительного искусства, всех его видов.

Рисунок с натуры — изучение окружающей нас действительности, всей необъятной жизни: людей, пейзажа, жилищ, облаков, света, тени, живущих возле нас вещей.

Я не люблю слова «натюрморт». Лучше другой термин: «Still-Leben». Спокойная, скрытая жизнь, которую может и должен увидеть художник.

Всю свою долгую жизнь я занимался главным образом иллюстрированием книг. Сделано также немало композиций, гравюр, литографий. Так вот, основой всей моей работы всегда были рисунки и наброски с натуры.

Прежде чем рисовать, надо увидеть: чем больше сделано рисунков с натуры, тем легче будет изображать и то, что выдумано, прочитано или услышано.

Рисовать каждый день, думать о том, что нарисуешь в следующий раз, наблюдать, искать, вечно искать новые способы изображения. Искать, всегда оставаясь самим собой, никогда не успокаиваясь на сделанном. Действительность вечно изменяется. Каждый день новый пейзаж в окне, по-новому группируются вещи, меняется свет, пространство, возникают новые, таинственные взаимоотношения. Появляются и опадают цветы. Кто-то привозит из дальних краев неожиданные плоды. Мимо окна проходят люди, во дворе развешивают белье, чистят ковры, играют в волейбол. Всадник следует из конюшни на ипподром, птицы слетаются за кормом, мчатся автомобили, на страницу опускается что-то крылатое. Прохожие остановились, разговаривают (вот как нынче одеваются!). Наблюдать, рисовать, вечно изучать новое.

Последние годы я мало гравирую, только рисую. Рисунок – это ведь и своя, самостоятельная область изобразительного искусства. Мне хотелось бы создавать рисунки законченные, как кристаллы, а главное – живые. Но очень редко сделанное радует. Большей частью я рисую карандашом (свинцовым). Затем люблю раскрасить свой рисунок акварелью. Такой метод работы, по-видимому, возник в результате длительного гравирования. Карандаш часто ложится, как штихель или гравировальная игла. Иногда применяю цветные карандаши. Но я не живописец, цвет в моих работах играет роль второстепенную. Основой, конструкцией является рисунок. Размеры рисунков (видимо, как следствие многолетней работы над книгой) не превышают размеров книжных страниц. Все, что мне хочется сказать, укладывается на небольшом листке. Я говорю тихо и немногословно.

Рисунки мои группируются в серии. Серия объединяет либо сюжет — цветы, рыбы пейзажи, интерьеры,—либо материал, которым я пользуюсь в данный отрезок времени: цветные карандаши или акварель, торшон или ватман. Я считаю необходимым время от времени менять материалы, а также инструменты, которыми пользуюсь. Это так же необходимо, как новый сюжет, новая натура. Я стараюсь всеми средствами добиваться, искать новый, живой и ясный изобразительный язык.

Мое смолоду слабое здоровье, мой возраст делают несбыточным желание рисовать людей — портреты, группы людей крупным планом. На моих рисунках люди — чаще всего маленькие фигурки, суетящиеся вдали. Я вижу их как бы в перевернутый бинокль. Поэтому предметы незначительные, называемые неодушевленными, часто появляются на моих рисунках как сюжет, тема (например, аптечное стекло, стулья).

Людям свойственно восприятие, ограниченное определенными рамками. Рамка может быть шире или уже, но существует еще и глубина. Работая, наблюдая, я стараюсь извлечь и выявить не только форму, вес, пространственные отношения (кстати, лист, поверхность бумаги, устанавливает новые пространственные отношения), но и научиться управлять, варьировать их. Я пытаюсь найти и донести до восприятия зрителя поэтическую и философскую сущность изображаемого. Почти всегда нахожу в вещах какую-то доброту, дружелюбие. И хочется рассказать об этом.

Вспоминаю изумительные рисунки Врубеля, боготворимого одним из моих учителей-друзей — В. Д. Замирайло, — С. В. Ноаковского, С. П. Яремича, К. С. Петрова-Водкина. Каллиграфия Замирайло и его преклонение перед рисунками Врубеля, превосходные рисунки мелом на доске Ноаковского, петербургские рисунки Яремича и его богатейшее собрание рисунков и гравюр старых мастеров, необыкновенная осведомленность П. Д. Эттингера в работах русских и иностранных мастеров, беседы об искусстве с Петровым-Водкиным (его интересовали мои гравюры резцом по металлу) — все это, несомненно, сказалось на формировании моем как художника.

Когда я рассматриваю свои рисунки, наиболее удачные мне кажутся чужими, зато недостатки ощущаю как собственные. Будет просто, когда проработаешь раз со сто. Постоянно вспоминаю бессмертного Хокусая, непревзойденные «Мангва». Когда меня спрашивают о том, какие из своих работ я ценю более всего, я обычно отвечаю: те, что будут сделаны завтра. Потому что работа всей жизни — подготовка к тому, что сделаешь завтра.»

(с) «Рисовать каждый день»
Журнал «Творчество», 1971, №4


«Достигнув девяноста лет – возраста, в котором лишь немногие способны трудиться по-настоящему творчески, – Митрохин продолжал до последнего дня без устали работать, ибо в рисовании сосредоточился для него смысл его существования. Но, быть может, самое замечательное заключается в том, что Митрохин не просто работал, а постоянно развивался как художник. Из года в год, изо дня в день он искал «новый, живой и ясный, – по его собственным словам, – изобразительный язык». И находил новые способы, средства, формы выражения наблюдений, добиваясь в рисунке все более полного и глубокого раскрытия вечно изменяющейся, никогда не повторяющейся действительности»

(с) Ю.А. Русаков.


«В творческой жизни Дмитрия Исидоровича нетрудно различить определенные периоды, но ни один из них не является замкнутым циклом, все они – вехи единого, большого пути, непрерывного движения к высокой цели. На последнем этапе этого пути художник достиг совершенства необычайного, возможного в редких случаях. Он обрел полное единство замысла и средств выражения. На пути к этому совершенству художник преодолел такие жизненные невзгоды, какие по плечу немногим. Болезнь заставила его более десяти лет ограничиваться пределами небольшой квартиры, отказаться от широкого общения с людьми. Художник открыл полную событий жизнь на собственном рабочем столе, в каждом углу комнаты. Он сумел через окружающие его предметы ощутить современный мир и рассказать о своём жизнеутверждающем, оптимистическом отношении к нему»

(с) В.М. Звонцов.


 

Купить книги с иллюстрациями Дмитрия Митрохина

OZON.ru
labirint.ru

Картинки

Корабль призрак
Дмитрий Митрохин «Корабль призрак»
Название Корабль призрак
Автор В.Гауф
Иллюстратор Дмитрий Митрохин
Год издания 1913
Издательство И.Н.Кнебель

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.