Рассказ о трех яблоках

Шахразада сказала: «Говорят, о царь времени и владыка веков и столе-
тий, что халиф Харун арРашид призвал однажды ночью своего везиря Джафара
и сказал ему: «Я хочу спуститься в город и расспросить народ о поведении
властвующих правителей, и всякого, на кого пожалуются, мы отставим, а
кого похвалят, того наградим». — «Слушаю и повинуюсь!» — ответил Джафар,
и халиф с Джафаром и Масруром спустились и прошли через весь город и
стали ходить по улицам и по рынкам. Они проходили по какому-то переулку
и увидели глубокого старика, на голове которого были сеть и корзина, а в
руках — палка. И он шел не торопясь и говорил такие стихи:
«Они говорят мне: «Средь прочих людей
Сияешь ты знаньем, как лунная ночь».
А я им: «Избавьте от ваших речей!
Ведь ценится знанье лишь с властью всегда».
И если б хотели меня заложить,
С чернилом, тетрадью и знаньем моим,
За пищу дневную, — достичь не могли б
Принятья залога до будущих дней.
А что до несчастных и бедных людей,
Печальна и пасмурна жизнь бедняка!
Как лето — не может он пищи найти,
Зимою жаровня лишь греет его.
Бегут на него придорожные псы,
И всякий презренный ругает его.
Когда же он сетует в горе мужам,
Никто среди тварей его не прости г.
И если вся жизнь бедняка такова,
То лучшая доля в гробу его ждет».
Услышав эти стихи, халиф сказал Джафару: «Посмотри на этого бедного
человека и послушай его стихи! Они указывают, что он нуждается».
И халиф подошел к нему и спросил: «О старец, каково твое ремесло?» И
старец ответил: «О господин мой, я рыбак, и у меня есть семья, и я вышел
из дому в полдень, и до этого времени Аллах не уделил мне ничего на про-
питание моей семьи. И я почувствовал отвращение к самому себе и пожелал
смерти». — «Не хочешь ли возвратиться с нами к реке? — спросил халиф. —
Встань на берегу Тигра и закинь твою сеть на мое счастье, и что ни вытя-
нешь, я куплю это у тебя за сто динаров».
И рыбак обрадовался, услышав эти слова, и воскликнул: «Повинуюсь! Я
вернусь с вами!»
И он возвратился с ними к реке и закинул сеть и подождал, а потом он
потянул за веревку и вытащил сеть, и в сети оказался запертый сундук,
тяжелый весом. И халиф, увидав сундук, потрогал его и нашел его тяжелым
и дал рыбаку сто динаров, и тот ушел, а Масрур с везирем взяли сундук и
принесли его во дворец. И они зажгли свечи (а сундук стоял перед хали-
фом), и Джафар с Масруром подошли и взломали сундук, и в нем оказалась
корзина из пальмовых листьев, зашитая красными шерстяными нитками. И они
разрезали корзину и увидели в ней кусок ковра, а когда ковер подняли,
под ним нашли изар, а в изаре молодую женщину, подобную слитку серебра,
убитую и разрубленную.
И когда халиф увидел ее, он опечалился, и слезы потекли по его щекам,
и он сказал, обратившись к Джафару: «О собака среди везирей! Людей уби-
вают в мое время и бросают в реку, и это будет на моей ответственности в
день воскресения. Я непременно возьму должное с того, кто убил эту жен-
щину, и умерщвлю его зловещей смертью!» И продолжал: «Клянусь связью мо-
его рода с халифами из сыновей аль-Аббаса, если ты не приведешь мне то-
го, кто ее убил, чтобы я мог справедливо воздать ему за это, я непремен-
но тебя повешу на воротах моего дворца, — тебя и сорок твоих родственни-
ков!»
И халиф сильно разгневался, а Джафар вышел и спустился в город, пе-
чальный, и говорил про себя: «Откуда мне узнать, кто убил эту женщину,
чтобы привести убийцу к халифу? А если я приведу другого, это будет на
моей ответственности. Не знаю, что мне и делать!»
И Джафар просидел у себя в доме три дня, а на четвертый день халиф
прислал к нему одного из придворных, требуя его; и Джафар пошел к хали-
фу, и тот спросил его: «Где убийца женщины?» — «О повелитель правовер-
ных, не надсмотрщик я за убитыми, чтобы мне знать ее убийцу», — сказал
Джафар. И халиф рассердился и приказал повесить его у своего дворца, а
глашатаю он велел кричать на улицах Багдада: «Кто хочет посмотреть, как
будут вешать Джафара Бармакида, везиря халифа, и сорок Бармакидов из его
родственников на воротах халифского дворца, тот пусть выйдет и посмот-
рит!»
И из всех улиц вышли люди посмотреть на казнь Джафара и его родных, и
они не знали, за что их вешают. И построили виселицу и поставили их под
нею, чтобы их повесить, и стали ждать разрешения халифа (а знаком был
взмах платка халифа), и люди плакали по Джафару и его родственникам.
И в это время вдруг появился юноша, прекрасный видом и чисто одетый,
с лицом как месяц и глазами словно у гурии, с сияющим лбом и румяными
щеками, с молодым пушком и родинкой, словно кружок амбры, и он до тех
пор расталкивал народ, пока не оказался перед Джафаром.
«Да будешь ты спасен от того, чтобы стоять здесь, о господин эмиров и
убежище бедных! — воскликнул он. — Я тот, кто убил ту, которую мертвой
вы нашли в сундуке! Повесь же меня за нее и возьми с меня должное!»
И Джафар, услышав речь юноши и сказанные им слова, обрадовался своему
освобождению и опечалился За юношу; и пока они разговаривали, вдруг ви-
дят — дряхлый старец, далеко зашедший в годах, расталкивает людей и про-
ходит сквозь толпу. Он подошел к Джафару и юноше и приветствовал их и
(казал: «О везирь и высокий господин, не верь словам, которые говорит
этот юноша! Поистине, никто не убил этой женщины, кроме меня! Воздай же
мне за нее должное, или я потребую у тебя ответа перед лицом Аллаха ве-
ликого, если ты этого не сделаешь!» Но тут юноша сказал: «О везирь, это
дряхлый старец, выживший из ума, он не знает, что говорит. Я ее убил!
Возьми с меня за нее должное». — «О дитя мое, — сказал старец, — ты мо-
лод и жаждешь благ жизни, а я старик и утомлен жизнью. Я выкуплю тебя
своей душой и выкуплю везиря и его родных. Никто не убивал эту женщину,
кроме меня! Заклинаю тебя Аллахом, поторопись меня повесить! Для меня
нет жизни после нее!»
И везирь, услышав это, изумился и, взяв с собою юношу и старика, под-
нялся с ними к халифу и поцеловал перед ним землю и сказал: «О повели-
тель правоверных, мы привели убийцу женщины». — «Где же он?» — спросил
халиф. И Джафар ответил: «Этот юноша говорит, что он и есть убийца, а
этот старик уверяет, что юноша лжет, и говорит, что убил он. Вот они оба
перед тобою».
И халиф посмотрел на юношу и старца и спросил: «Кто из вас убил жен-
щину?» — «Я», — ответил юноша. Но старец вскричал: «Никто не убил ее,
кроме меня!»»Возьми их обоих и повесь», — сказал тогда халиф Джафару, но
тот возразил: «Если убил один из них, то повесить другого будет неспра-
ведливо». — «Клянусь тебе тем, кто возвысил небеса и простер землю, — я
убил эту женщину», — сказал юноша и изложил обстоятельства убийства и
описал то, что нашел халиф в корзине, и халифу стало ясно, что именно
юноша убил женщину.
И он удивился истории этих двоих и сказал: «По какой причине ты убил
эту женщину, не имея права, и почему ты признался в убийстве, хотя тебя
не били, и сам пришел сюда и сказал: «Воздайте мне за нее должное!»?» —
«Знай, о повелитель правоверных, — сказал юноша, что эта женщина — моя
жена и дочь моего дяди, а этот старик — ее отец, и он мой дядя. Я женил-
ся на ней, когда она была невинна, и Аллах наделил меня от нее тремя
детьми мужского пола, и она любила меня и ходила за мной, и я не видал
от нее дурного и тоже любил ее великой любовью. И когда пришло начало
этого месяца, она сильно заболела, и я призвал к ней врачей, и здоровье
стало понемногу к ней возвращаться; и я захотел свести ее в баню, но она
сказала: «Мне чего-то хочется перед баней, и я очень этого хочу». —
«Слушаю и повинуюсь, — сказал я, — что же это такое?» — «Мне хочется яб-
лока, — сказала она, — я понюхаю его и откушу от него кусочек».
И я тотчас же пошел в город и стал искать яблок, но не нашел их, и
если бы штука стоила целый динар, я бы, наверное, купил. Это было для
меня тягостно, и я пошел домой и сказал моей жене: «О дочь моего дяди,
клянусь Аллахом, я не нашел ничего». И она расстроилась, будучи больна,
и ее болезнь в этот вечер очень усилилась.
И я провел эту ночь в размышлениях, а когда настало утро, я вышел из
дому и стал обходить сады один за другим, но не нашел яблок. Мне
повстречался старый садовник, и я спросил его о яблоках, и он сказал
мне: «О дитя мое, это теперь редко найдешь, и яблок нету. Их можно найти
только в саду повелителя правоверных, что находится в Басре, и они у са-
довника, который бережет их для халифа».
И я пошел домой, и моя любовь и привязанность побудили меня собраться
в путь, и я пропутешествовал туда и назад пятнадцать суток, ночью и
днем, и принес ей три яблока, которые я купил у басрийского садовника за
три динара. И я вошел и подал их жене, и она обрадовалась и оставила их
около себя, и ее болезнь и лихорадка усилились, и она все время хворала,
пока не прошло десять дней, и после этого она выздоровела.
И я вышел из дому и отправился к себе в лавку и сидел за продажей и
покупкой; и когда я сидел так, в полдень вдруг проходит мимо меня черный
раб, а в руках у него яблоко из тех трех яблок, и он им играет. «О доб-
рый раб, — спросил я его, — скажи, откуда ты взял это яблоко, чтобы и я
мог достать такое же?» И раб засмеялся и ответил: «Я взял его у моей
возлюбленной. Я отсутствовал и приехал и нашел ее больной, и у нее было
три яблока, и она сказала мне: «Мой муж, этот рогатый, ездил ради них в
Басру и купил их за три динара». И я взял у нее это яблоко».
И когда я услышал слова раба, о повелитель правоверных, мир стал че-
рен в моих глазах. И я встал, запер лавку и пришел домой, лишившись рас-
судка от сильной ярости, и посмотрел на яблоки и нашел только пару и
спросил жену: «Где третье?» И она ответила: «Не знаю и не ведаю!» И тог-
да я убедился в истинности слов раба, и взял нож и — подошел к моей жене
сзади, не заговаривая с нею, и сел ей на грудь и перерезал ей ножом гор-
ло. И я отделил ее голову от тела и поспешно положил ее в корзину и пок-
рыл изаром, а потом я зашил корзину и, накрыв ее куском ковра, положил
ее в сундук и увез ее на своем муле и своей рукой бросил ее в Тигр.
Заклинаю тебя Аллахом, о повелитель правоверных, поторопись повесить
меня, — я боюсь, что она потребует от меня огвета в день воскресенья. И
когда я бросил ее в реку Тигр (а никто не узнал об этом), я увидел, что
мой старший сын плачет (а он не знал, что я сделал с его матерью). «Что
ты плачешь, дитя мое?» — спросил я его, и он сказал: «Я взял одно яблоко
из тех, что были у матери, и пошел с ним в переулок поиграть с братьями,
и вдруг высокий черный раб выхватил его у меня и спросил: «Эго откуда к
тебе попало?»- «За ним ездил мой отец, — сказал я, — и привез его из
Басры для моей матери, которая больна, и он купил ей три яблока за три
динара». И раб взял яблоко и не обратил на меня внимания, а я повторил
эти слова во второй раз и в третий, но раб не стал на меня смотреть и
побил меня и унес яблоко; и я испугался, что мать побьет меня из-за яб-
лока, и ушел с братьями за город от страха, и нас застиг вечер, и я бо-
юсь ее. Заклинаю тебя Аллахом, батюшка, не говори ей ничего, — она ста-
нет еще слабее, чем раньше».
И, услышав слова ребенка, я понял, что этот раб выдумал ложь на дочь
моего дяди, и убедился в том, что она убита безвинно. И я принялся
горько плакать, и вдруг подошел этот старец, мой дядя и ее отец, и я
рассказал ему о том, что случилось, и он сел со мной рядом и заплакал. И
мы плакали до полуночи и принимали соболезнования пять дней, и по сегод-
няшний день мы печалимся о том, что я убил ее безвинно. И все это прои-
зошло из-за раба, и вот почему она убита. Во имя твоих предков, поспеши
убить меня, — для меня нет после нее жизни. Возьми же с меня за нее
должное».
И халиф, услыхав слова юноши, изумился и воскликнул: «Клянусь Алла-
хом, я никого не повешу, кроме этого проклятого раба, и я непременно со-
вершу дело, которое исцелит страждущего и удовлетворит великого влады-
ку…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Двадцатая ночь

Когда же настала двадцатая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о
счастливый царь, что халиф поклялся никого не вешать, кроме раба, так
как юноша заслуживал оправдания, а потом халиф обратился к Джафару и
сказал: «Приведи ко мне того проклятого раба, из-за которого совершилось
это дело, а если не приведешь, то будешь на его месте!»
И Джафар спустился в город, плача и говоря себе: «Мне явились две
смерти, и не всякий раз останется целый кувшин! В этом деле никак не из-
ловчишься, но тот, кто меня спас в первый раз, спасет меня и во второй
раз! Клянусь Аллахом, я не буду выходить из дому три дня, а истинный бог
сотворит, что пожелает!»
И Джафар провел дома три дня, а на четвертый день он призвал судей и
свидетелей и простился, плача, со своими детьми; и вдруг пришел к нему
посланный от халифа и сказал: «Повелитель правоверных в сильнейшем гневе
и послал за тобой. Он поклялся, что не пройдет этот день, как ты будешь
повешен».
И, услышав эти слова, Джафар заплакал, и его дети и рабы со всеми,
кто был в доме, тоже заплакали, а покончив с прощанием, Джафар подошел к
своей младшей дочери, чтобы проститься с нею, так как он любил ее больше
всех других детей, и прижал ее к груди и поцеловал ее и заплакал о раз-
луке с нею.
И вдруг он почувствовал у нее за пазухой что-то круглое.
«Что это у тебя за пазухой?» — спросил он дочь. «О батюшка, — ответи-
ла она, — это яблоко, на котором написано имя господина нашего халифа.
Его принес наш раб Рейхан, и оно у меня уже четыре дня, и он отдал мне
его, только взяв с меня два динара». И, услышав про этого раба и про яб-
локо, Джафар обрадовался и, сунув руку за пазуху своей дочери, вынул яб-
локо и узнал его и воскликнул: «Боже, о близкий помощник!»
И он велел привести раба, и тот явился, и Джафар сказал ему: «Горе
тебе, Рейхан, откуда у тебя это яблоко?» — «Клянусь Аллахом, о господин
мок, — отвечал раб, — если ложь спасает, то правда спасает и еще раз
спасает! Это яблоко я не украл ни из твоего замка, ни из замка его вели-
чества, ни из сада повелителя правоверных. Пять дней тому назад я прохо-
дил в городе по какому-то переулку и увидел малышей, которые играли, и у
одного из них было это яблоко. Я выхватил его и побил ребенка, а он
расплакался и сказал: «О молодец, это яблоко моей матери; она больна и
попросила у моего отца это яблоко, и он поехал за ним в Басру и привез
ей три яблока за три динара; и я украл у нее одно, чтобы поиграть с
ним». И он заплакал, но я не посмотрел на него и взял яблоко и пришел
сюда, и моя маленькая госпожа взяла его у меня за два динара золотом.
Вот мой рассказ».
Услышав эту историю, Джафар удивился тому, что смятение и убийство
женщины произошли из-за его раба, и опечалился, что раб имеет к нему от-
ношение, но он был рад, что сам спасся, и произнес такие стихи:
«И если в слуге тебя поразит несчастье,
То сделай его за душу твою ты жертвой.
Ведь можешь найти ты слуг для себя немало,
Души же другой найти для себя не можешь».
И он взял раба за руку и привел его к халифу и рассказал ему его ис-
торию с начала до конца, и халиф пришел в полное удивление и смеялся,
пока не упал навзничь.
Он велел записать эту историю и пустить ее в народ, и Джафар сказал
ему: «Не дивись, о повелитель правоверных, этому рассказу, — он не уди-
вительнее повести о везире Нур-ад-дине Али египетском и Шамс-ад-дине Му-
хаммеде, его брате». — «Подавайте — воскликнул халиф. — Какой рассказ
удивительнее этого?» — «О повелитель правоверных, — сказал Джафар, — я
расскажу ее только с условием, что ты избавишь моего раба от казни». —
«Если это будет удивительнее того, что случилось с нами, я подарю тебе
его кровь, а если не будет удивительнее, я убью твоего раба», — молвил
халиф.

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.