Виктор Пивоваров

Биография

Виктор Дмитриевич Пивоваров (1937, Москва) — известный художник-концептуалист, один из основоположников этого направления.

Закончил московское Художественно-промышленное училище имени Калинина. Проиллюстрировал более 50 книг для детей, сотрудничал с детскими журналами «Мурзилка» и «Веселые картинки».

Принимал участие во многих выставках, его работы находятся в коллекциях Русского музея в Петербурге, Третьяковской Галереи, ГМИИ имени Пушкина, в частных коллекциях.

В настоящее время живет и работает в Праге.

Какой должна быть детская книга, сказать очень просто: во-первых, она должна быть такой, чтобы в нее можно было войти. А во-вторых… когда войдешь, должно быть хорошо. <…> Книга, в которую можно войти, ничего не показывает, она просто есть некое обитаемое пространство, в котором и сам читатель может найти себе место.

***

Первая моя работа для издательства был проект кубиков для издательства «Детский мир» (позже «Малыш»). Меня предупредили: нужна трудовая тематика, иначе не пройдет. И я рисовал, как медведи пилят бревно, ежи воду таскают, зайцы белье гладят и т.п. Но «пробиться» не удалось, работу у меня не приняли.

***

Долгое время я считал, что для самовыражения мне достаточно иллюстрации. Я отдавал ей все свои силы и энергию, но постепенно оказалось, что полностью выразить себя только в иллюстрации я не могу. Мой путь как художника «не-иллюстратора» начался очень поздно: мне было около тридцати лет, когда я начал писать свои первые картины. Так что к иллюстрации у меня отношение очень интимное.

***

При «детском» рисовании ты подключаешься к океану, который я называю «дно культуры». Есть так называемая «высокая культура» – музеи, великие мастера прошлого, современные художники. А параллельно существует культура для детей. Чисто количественно, по объему, она во много раз превышает первую. Представьте, сколько в мире разных фигурок, персонажей, настольных игр – это же просто океан! И работая в этой области, ты к нему и подключаешься. Там есть свои законы, например, звери рисуются особым образом, часто они очеловечены, имеют антропоморфные черты. Задача художника там специфическая. В иллюстрации к взрослой литературе вы выступаете наподобие театрального режиссера. У вас есть текст, например, «Нос» или «Шинель» Гоголя. И вы разыгрываете свою постановку – так же, как и режиссер, интерпретируете литературный текст. Вы можете позволить себе очень большие вольности и в смысле манеры и художественного языка, и в смысле интерпретации. В детской книге вы таких вольностей себе позволить не можете. А если кто-то позволяет, то это плохо: книжка должна быть понятна детям, а не вызывать недоумение.

***

Для меня иллюстрирование детской книги в известной степени овеществление иллюзий, иллюзий моего детства и утопий моей зрелости.

Со всем этим теснейшим образом связано мое стремление к иносказанию в детской иллюстрации, к сложному поэтическому взгляду на мир. Это в аспекте сугубо личном. В общем же плане я считаю, что детская книга, помимо своих утилитарных функций, является также памятником культуры и времени, как и любое произведение искусства. Чем богаче и сложнее выражены в нем идеи времени, чем совершеннее его пластические качества, тем оно убедительней и долговечней. При этом я не вижу принципиальной разницы между монументальной росписью и детской иллюстрацией.

Однако возникает вопрос, дойдет ли такое сложное произведение до маленького читателя?

Я считаю, что детское восприятие рисунков в книге двойственно, как, впрочем, и восприятие взрослых. Только у детей оно гораздо острей выражено! С одной стороны, ребенок прежде всего увлечен фактом, развитием сюжета, судьбой каждого зверя, короче говоря – фабулой. Тут все обстоит просто – чем больше действия, занимательности сюжета, — тем лучше!

С другой стороны, у ребенка очень остро развито подсознательное эмоциональное начало, что приближает его к восприятию настоящего, большого искусства. Именно поэтому дети хорошо воспринимают различнейшие виды условности, самые необычные изобразительные системы.

***

Я считаю, что детская книга… является также памятником культуры и времени, как и любое произведение искусства. Чем богаче и сложнее выражены в нем идеи времени, тем совершеннее его пластические качества, тем оно убедительней и долговечней. При этом я не вижу принципиальной разницы между монументальной росписью и детской иллюстрацией.

***

Из многих высказываний Кабакова возникает впечатление, что работа в книге была для него рабским оброком, из-под палки. Близки к такому пониманию и Булатов с Васильевым. Мне кажется, что это не совсем так. Правда, однако, что Кабаков и Булатов работали в жанре объективированной иллюстрации, то есть дистанцированной от автора. А я занимал позицию персоналистскую и в иллюстрации, и в живописи. Поэтому мне до определенного времени казалось, что я смогу полностью реализовать себя в иллюстрации, тем более в какой-то момент мне стали предлагать очень хорошие книги. И я оформлял их с огромным наслаждением. Но потом понял, что это не всё: полностью я не реализуюсь, и мне необходимо освободиться от „чужого текста“, искать свой.

***

Иногда графический образ книги возникает мгновенно, еще до чтения рукописи, вспыхивая от названия или имени автора. Так было со «Скандинавскими сказками». И хотя я приступил к работе полгода или год спустя, этот вспыхнувший образ не погас, а где-то в глубине сохранился, как уголек в золе. А иногда образ книги вырисовывается после долгой и кропотливой эскизной работы, когда для каждой иллюстрации делается куча эскизов и вариантов. Так было с «Черной курицей».

***

По молодости Гофман нравился мне больше Андерсена. Меня покоряла гофмановская фантазия, острота и изощренность коллизий. А Андерсен казался мне чересчур сентиментальным, даже слащавым. Потом, когда я стал старше и немного умнее, я стал понимать, что в бесхитростности андерсеновских историй таится бездна смысла. Я несколько раз иллюстрировал Андерсена, но даже близко не подошел к тому, как его надо делать. Кто знает, даст ли судьба случай сделать его так, как я это чувствую. А если такой случай и выдастся, буду ли я сам готов к этой встрече.

***

Когда я был в пионерском лагере, кто-то из ребят поймал маленькую лесную мышку. Ее отдали мне. Днем я носил ее в нагрудном кармане, кормил кашей и хлебом и разговаривал с ней. А ночью укладывал спать в небольшой мешочек с травой и листьями. Почему-то в лагере не нашлось не только клетки, но даже коробки какой-нибудь. И вот каждую ночь мой мышонок удирал из этого мешочка. Как это происходило, я не мог понять. Мешочек утром был цел и завязан, а мышонка в нем не было. Вся палата ползала под кроватями и наконец находила беглеца в чьем-нибудь ботинке или сандалии. В последний день лета, вернее в последнюю ночь, мой мышонок удрал и утонул в банке с какой-то микстурой, стоявшей на окне.

У меня нет, кажется, ни одной книжки, где бы я обошелся без мышонка. Он обязательно где-нибудь прогрызет себе дырочку и выглянет.

Кто знает, может быть эта маленькая история из моего детства как-то связана с этими неистребимыми мышами, пролезающими в мои книги.

***

…чтобы можно было войти в книгу, и чтобы там внутри было хорошо…

Что это значит?

Войти в книгу можно в том случае, если вся она, все ее внутреннее пространство, представляет собой какой-то целостный мир. У Лебедева есть книжка про какую-то лампу, книжка про инструменты и прочее. В такую книгу войти нельзя. У нее другая задача. Она показывает нечто, в данном случае предмет, вещь. Книга, в которую можно войти, ничего не показывает, она просто есть некое обитаемое пространство, в котором и сам читатель может найти себе место. В такой книге важной становится пространственность картинки-иллюстрации. Это как бы само собой разумеется. Но вот не всегда понимается, что и сама книжная страница должна быть пространственной, неважно, располагается ли на ней чистый текст, имеются ли какие-нибудь графические элементы или нет вообще ничего.

Ну а что значит — хорошо?

Хорошо — это когда в книге ты встречаешь интересного героя, может быть странного и нелепого, но в чем-то похожего на тебя и поэтому могущего стать твоим другом. Хорошо — это когда очень смешно и очень интересно. И, наконец, хорошо — это когда добро сильнее, чем зло, когда вся книга пронизана этим добром, когда она немного напоминает мечту.

***

Я оформил три книги Овсея Дриза.

Этот старик с белым пламенем седины и горящими угольями глаз, лежа уже на смертном своем ложе, поманил меня пальцем и прошептал:

— Витя, я придумал одну вещь. Она начинается с таких слов: «На той стороне зари, где свечи наплакали целый город…»

Стихи Дриза не только находили ответный отзвук в моей душе, они учили меня, как надо рисовать, как быть художником.

***

Большая часть книг, которые я иллюстрировал, стихотворные. И это не случайно. Стихи дают больше свободы художнику. Стихи иллюстрировать, в буквальном смысле слова, не нужно и невозможно. Стихи можно интерпретировать, сопровождать, аккомпанировать им. А это значит, что художнику самому можно быть поэтом.

***

Рассказывают, что Конашевич, незадолго до смерти рассматривая свои ранние не книжные работы, горько вздохнул и сказал: «А ведь мог бы быть художник».

Это трагичные и глубоко честные слова. Мы, потомки, благодарны ему за его книжки, но сам-то он понимал, что быть только книжным художником — это еще не значит быть художником.

Быть художником книги и большое счастье и большое несчастье. Счастье, потому что трудно представить себе работу более интересную. А несчастье, потому что ты делаешь только проект книги, а выполняет проект типография. И ни разу в жизни не увидишь ты свой проект выполненный так, как видишь ты это своим внутренним зрением, как ты запроектировал. Каждая вышедшая книга — это каждый раз страшный удар. Нет! Ни за что! Это книга последняя! Больше в издательство меня за уши не затащишь. И снова делаешь, и снова надеешься, и, как всегда, напрасно.

***

Сейчас выпускается масса книг. Много хороших художников, интересных решений, выдумки. Но редко бывает так, чтобы, посмотрев рисунки в книге, мы могли увидеть их автора шире,— и как художника, и как человека. Я хочу сказать, что многие иллюстраторы слишком иллюстраторы, они слишком привязаны к тексту. По-моему, иллюстратор — это еще не художник. Настоящий художник книги лишь использует момент встречи с литературным произведением для выражения собственных мыслей. Он не иллюстрирует текст, а идет с ним рядом, либо дополняя его, либо сопровождая, аккомпанируя ему.

 

Купить книги с иллюстрациями Виктора Пивоварова

OZON.ru
labirint.ru
amazon.com

Картинки

Радость Тараканище Приключения Дук-Ду
Название Радость
Автор Морис Карем
Перевод В.Берестов
Иллюстратор В.Пивоваров
Год издания 1970
Издательство Детская литература
Название Тараканище
Автор К.Чуковский
Иллюстратор В.Пивоваров
Год издания 1970
Издательство Детская литература
Название Приключения Дук-Ду
Автор В.Путилина
Иллюстратор Виктор Пивоваров
Год издания 1971
Издательство Детская литература
Снежная королева Мальчик и дерево Старушки с зонтиками
Название Снежная королева
Автор Г.Х.Андерсен
Иллюстратор Виктор Пивоваров
Год издания 1973
Издательство Художественная литература
Название Мальчик и дерево
Автор Овсей Дриз
Иллюстратор Виктор Пивоваров
Год издания 1976
Издательство Детская литература
Название Старушки с зонтиками
Автор Мануэль Кофинью Лопес
Иллюстратор Виктор Пивоваров
Год издания 1976
Издательство Детская литература
Моя вообразилия Леопард в скворечнике Картонное сердце
Название Моя вообразилия
Автор Борис Заходер
Иллюстратор Виктор Пивоваров
Год издания 1980
Издательство Детская литература
Название Леопард в скворечнике
Автор С.Сахарнов
Иллюстратор Виктор Пивоваров
Год издания 1990
Издательство Детская литература
Название Картонное сердце
Автор К.Сергиенко
Иллюстратор Виктор Пивоваров
Год издания 2012
Издательство Дом Мещерякова
Паучок и лунный свет Фома и Ерема Оле-Лукойе
Виктор Пивоваров «Паучок и лунный свет» Виктор Пивоваров «Фома и Ерема» Виктор Пивоваров «Оле-Лукойе»
Название Паучок и лунный свет
Автор Ирина Пивоварова
Иллюстратор Виктор Пивоваров
Год издания 1965
Издательство Малыш
Название Фома и Ерема
Автор Генрих Сапгир
Иллюстратор Виктор Пивоваров
Год издания 1971
Издательство Детская литература
Название Оле-Лукойе
Автор Г.Х.Андерсен
Перевод Ирина Токмакова
Иллюстратор Виктор Пивоваров
Год издания 1971
Издательство Детская литература
Карманный комарик Черная курица, или Подземные жители Анечка-Невеличка и Соломенный Губерт
Виктор Пивоваров «Карманный комарик» Виктор Пивоваров «Черная курица, или Подземные жители» Виктор Пивоваров «Анечка-Невеличка и Соломенный Губерт»
Название Карманный комарик
Автор Генрих Сапгир
Иллюстратор Виктор Пивоваров
Год издания 1978
Издательство Детская литература
Название Черная курица, или Подземные жители
Автор Антоний Погорельский
Иллюстратор Виктор Пивоваров
Год издания 1973
Издательство Детская литература
Название Анечка-Невеличка и Соломенный Губерт
Автор Vítězslav Nezval
Пересказ Асар Эппель
Иллюстратор Виктор Пивоваров
Год издания 1980
Издательство Детская литература
Большое и маленькое Галоша Полосатые стихи
Виктор Пивоваров «Большое и маленькое» Виктор Пивоваров «Галоша» Виктор Пивоваров «Полосатые стихи»
Название Большое и маленькое
Автор Виктор Пивоваров
Иллюстратор Виктор Пивоваров
Год издания 1978
Издательство Детская литература
Название Галоша
Автор М.Пляцковский
Иллюстратор Виктор Пивоваров
Год издания 1965
Издательство Малыш
Название Полосатые стихи
Автор Генрих Сапгир
Иллюстратор Виктор Пивоваров
Год издания 1991
Издательство Детская литература
Необычный пешеход Тихое и звонкое Скандинавские сказки
Виктор Пивоваров «Необычный пешеход» Виктор Пивоваров «Тихое и звонкое»
Название Необычный пешеход
Автор Роман Сеф
Иллюстратор Виктор Пивоваров
Год издания 1967
Издательство Детская литература
Название Тихое и звонкое
Автор Ирина Пивоварова
Иллюстратор Виктор Пивоваров
Год издания 1967
Издательство Детская литература
Название Скандинавские сказки
Иллюстратор Виктор Пивоваров
Переводчик Е.Суриц, А.Афиногенова, Л.Горлина
Год издания 2017
Издательство Белая ворона

Разговоры

Неофициальные художники и книжная иллюстрация
В советские годы искусство, как известно, было официальным – и не очень. Наряду с титулованными мэтрами, певцами трудовых свершений и светлого будущего, работали художники, не желающие творить в строгих рамках социалистического реализма. Произведениям нонконформистов, как правило, был закрыт доступ и в выставочные залы, и в Союз художников. Как добыть средства к существованию, не уйдя из профессии? Можно ли донести не одобряемые властями идеи и методы до широкой публики? Выход нашелся, нашлась и аудитория: многомиллионная, любознательная, открытая новому и необычному. «Неофициальные» художники открыли для себя детскую книгу.

Виктор Пивоваров «Мне было просто противно рисовать»
По материалам издания «Газета» за 06.2004
Находясь в Москве, я был подвержен ужасной неуверенности и робости. Я думаю, что и меня мои друзья воспринимали так, и я сам внутренне себя отождествлял с этим кругом. Выбрасывание из этого круга способствовало тому, что я оказался и физически, и психически, и культурно в одиночестве. И естественно, что те вещи, которые мне свойственны просто как человеку, отдельному психическому существу, проявились с гораздо большей остротой. Речь идет об этом пресловутом identity, идентичности, и она в одиночестве, в этом новом пространстве, получила возможность большего раскрытия.

Я делал выставки из воздуха
Журнал «Культура портал» № 11 (7419), 24 марта 2004 г
Вообще время движется к тому, что деление искусства «по национальному признаку» становится анахронизмом. По этой линии практически не делается выставок. Вы знаете, чешские художники очень талантливы в смысле эстетическом, ремесленном. Они и русских, которых там, кстати, очень много, засунут за пояс. Но с переменами в Европе в последние годы Прага становится провинцией. Раньше она была каким-то самостоятельным «телом», может быть, малозаметным, но самостоятельным. А сейчас, будучи провинцией Европы, она получает совершенно иной духовный статус. Художники переживают это очень болезненно.

Окно в детскую
По материалам издания Коммерсантъ, март 2004
И в «детских» иллюстрациях, и во «взрослых» картинах и альбомах Виктора Пивоварова постоянно встречаются окна. Художник никогда не забывает нарисовать в этих окнах лампы, стаканы на столе и прочие детали чужого быта, которые дышат таким умиротворением, когда видишь их с улицы. Или пейзажи с облаками и деревьями, такие заманчивые, какими бывают лишь ландшафты, проносящиеся за окнами поезда. Речь даже не всегда идет об окнах. Иногда попадается что-то вроде переносных дыр из старых американских мультиков. Вытаскиваешь такую дыру из кармана, прилепляешь к стене и немедленно ускользаешь от любой опасности в свой личный параллельный мир, где тебе ничто не угрожает

Наталья Яснова «Вселенная глазами мыши»
Опубликовано в НГ-ExLibris от 25.07.2002
В новой книжке Пивоварова — все наоборот: художества перемежают текст и поясняют его. По задумке автора книжка должна была состоять из нескольких тетрадок, каждая — отдельно переплетенная на манер школьных прописей, сохраняла бы ощущение интимности. По идее — это личные записи, проекты, наброски, личные записочки и письма. Тетрадочки перекликаются одна с другой, новые записи отсылают к старым, в старых появляются свежие пометки, корреспондирующие с тем, что случилось после. Конечно, было бы клево, если бы именно так они и были изданы. Но тогда бы это был не широкий издательский проект, а дорогая книжка-артефакт для любителей.

Влюбленный агент
М.: Новое литературное обозрение, 2001
Пустота — одно из ключевых понятий Пивоварова-художника. Его художественный метод — нескончаемый диалог-спор с Малевичем, Брейгелем, Босхом. И конечно, с друзьями по Московской концептуальной школе. Так, на одной из своих персональных выставок Пивоваров развесил по залу небольшие таблички с текстом. Текст был такой: «Представь себе комнату в сумерках, угол постели с измятой простыней и лиловое вечернее небо за окном», «Представь себе молодого поэта, лежащего на полу с дымящимся револьвером у виска» и т.д. В общем, не художник показывал зрителю картины, а сам зритель создавал их в своем воображении, читая таблички. И многие, как вспоминает Пивоваров, «с восторгом говорили: — Я это вижу!».

Ревекка Фрумкина «Спичечный коробок и синее ухо»
М., Новое литературное обозрение, 2001. 284 с.
Пивоваров — очень теплый человек. Отдельная глава «Мама» посвящена самой первой модели художника, ее бережному отношению ко всему живому и сущему, ее противостоянию бедности, с неизменной приверженностью к белой накрахмаленной скатерти на столе. Простые, но незатертые слова описывают влюбленность в Иру, первую жену художника, впоследствии — известного автора детских и не только детских стихов.

Виктор Пивоваров: я черпаю вдохновение на дне культуры
По материалам Коммерсантъ-daily от 28.05.1998
Я оцениваю существование моих друзей и коллег как посмертное. Я думаю, что та микрокультура, в которой мы все парились, умерла. И дата смерти ее известна. Это 7 августа 1989 года. Это день проведения русского «Сотбиса». С вторжением рынка все полностью изменилось. Сам я, видимо, тоже нахожусь за этой чертой. Но старюсь как-то барахтаться.

Никита Алексеев «Легальный иностранец»
По материалам издания «Иностранец», 15.04.1998
Вокруг детства крутится все, что я делаю. Я не знаю, насколько точно слово «инфантильность», «детскость». Важнее постоянное воспоминание и переобдумывание детства. Это немножко другое. И особенно по отношению к так называемой «взрослой культуре», которая детство на свой порог не пускает.

События

Выставка «Сказочники»
13.04.2015
ГМИИ им. А.С. Пушкина в рамках Года литературы представляет выставку «Сказочники. Книжная графика Владимира Конашевича, Эрика Булатова, Олега Васильева, Ильи Кабакова, Виктора Пивоварова из частных коллекций и собрания ГМИИ им. А.С. Пушкина».

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Яндекс