Андрей Харшак «Художник Александр Аземша»

Иллюстратор Александр Аземша

Чем старше становлюсь, тем сложнее дается любое новое начинание. Вот и сейчас: про Аземшу писать надо, а я сижу и думаю, хотя знаю, что лучше меня все равно никто не напишет.

Открыл буклет его выставки десятилетней давности. Там мой текст. Перечитал. Обложился его книжками. На титульном листе каждой – автографы автора иллюстраций. Разнообразием не блещут: «Наташе и Андрюше от Саши» или «Наташеньке и Андрюшеньке». А вот нашел еще: «Милой Наташеньке от Саши». И когда успел?

В общем, история. Разговоры все больше о здоровье. Разговоры разговорами, а картинки Аземши вроде еще виртуознее стали, еще острее, техничней, сложнее. И это несмотря на то, что приходится делать их ему в огромном количестве. Но если раньше – с 1977 года (дата выхода первой книжки с его картинками) Аземша работал исключительно на заказ, то в последние годы он позволяет себе приостановиться, подумать и создать что-то для души, для собственного удовольствия. Так появились расписные доски и керамические плитки. Это тот же Аземша, очень узнаваемый, только более вдумчивый, анализирующий, хотя такой же ироничный и блестяще владеющий литературным материалом. Память у него феноменальная, но он ей не всегда доверяет. Чуть сомнение – на книжную полку с проверкой.

Читать далее

Е. Завадская «Слово, обретшее плоть»

Иллюстратор Геннадий Калиновский

«Детская литература», 1981, №6

— Мне бы твое зрение! — печально сказал король. —
Подумать только, суметь увидеть Никого!
Л. Кэрролл. «Алиса в Зазеркалье»

Хорошо известно, в каком творческом единстве создавалась эта сказка Л. Кэрроллом и художником Дж. Тенниелом: нередко художник в буквальном смысле слова предначертывал характер текста. Новое издание, вышедшее в новом переводе Вл. Орла с иллюстрациями Г. Калиновского, в известной мере воскрешает ситуацию рождения оригинала (М., «Детская литература», 1980). Очевидно, что своеобразие перевода предопределило во многом необычность иллюстраций, но в свою очередь, особенности графического мышления Г. Калиновского, несомненно, оказали воздействие на восприятие переводчиком английского текста.

Известный знаток творчества Л. Кэрролла и переводчик Н.М. Демурова справедливо сетует на то, что в огромной литературе об «Алисе» рассматриваются главным образом различные пласты текста — математический и шахматный, философский и физический и т.п., но практически нет исследований о сказках Л. Кэрролла, как целостном эстетическом феномене. За многомудрым анализом смысла каждой фразы, каждого намека и символа исчезает прекрасное, авторы лишь «поверяют алгеброй гармонию». Стремление воссоздать прекрасное целое кэрролловской сказки, чудо ее гармонии — вот, на мой взгляд, ключ к художественному решению Г. Калиновским «Алисы в Зазеркалье». В беседе со мной художник высказал несколько важных соображений о своей работе. Хотелось бы привести два из них. При работе над «Алисой в Зазеркалье» художника не оставляло чувство, что не интеллектуальная тонкость игры, не многозначность текста, которая породила бесчисленные комментарии, а нечто иное сообщает ей непреходящую ценность. Именно это «нечто» и хотел, по его словам, воссоздать художник в изобразительном языке книги. (В своей статье об «Алисе» Г.К. Честертон, пытаясь определить это нечто, называет его Любовью. Восхищенная нежность к Алисе сообщает всему повествованию интонационную целостность.)

Читать далее

Детство – это не возраст, а состояние души

Иллюстратор Борис Диодоров

Интервью для журнала «Нескучный сад», 08.2008

Борис Диодоров

— Из рук принцессы Дании вы получили золотую медаль Х.К. Андерсена — главную международную награду в области детской литературы. Знаю, что на вручении вы произнесли речь на английском.

— Ну какая там речь! Я лишь рассказал, что у моего дедушки был потрепанный том со сказками Андерсена, изданный когда-то приложением к «Ниве». Что когда мне их читали, я был уверен, что Андерсен — русский писатель. Датчане смеялись. Андерсен, кстати, собирался в Россию. Мечтал достать, во что бы то ни стало, автограф Пушкина, которого очень любил. И достал! Листочек из пушкинской тетради 1816 года с «Элегией» он хранил до самой смерти, а сейчас он хранится в Королевской библиотеке в Копенгагене.

Читать далее

Виктор Пивоваров «Мне было просто противно рисовать»

По материалам издания «Газета» за 06.2004

О концептуализме 1970-х, звездой и основателем которого был художник, и о концептуализме двадцать лет спустя Виктор Пивоваров размышлял вслух в беседе с Марией Коростелевой.

— Вы помните, как впервые возникло слово ‘концептуализм’ применительно к вашему искусству?

— Первоначально это слово было для нас совершенно чужим. Правда, мы были знакомы с концептуальным искусством по журналам. Но западный концептуализм того времени был абсолютно не похож на то, что мы делали. Западные концептуалисты работали со своим телом, чего тогда в Москве совершенно не было, работали с пространством — ленд-арт. Ни одна из этих линий у нас представлена не была. И вообще, гораздо позже критики соотнесли то, что мы тогда делали, с понятием ‘концептуализм’.

— Кто первый ввел в обиход это слово? Борис Гройс в своей знаменитой статье ‘Московский романтический концептуализм’ или все-таки сами художники?

— Я боюсь точно сказать. Но в самом начале, конечно, этого слова не существовало. Трудно сказать, когда оно появилось, но когда Гройс написал статью, оно уже ходило в наших кругах.

Читать далее

Евгения Гапчинская: «Я мыслю этими человечками»

Счастье есть. Как известно, не может не есть, — а кроме того, как тоже давно известно, оно не в деньгах. Пытаясь как-то совместить два народных утверждения, многие теряют в процессе само счастье. Многие, но только не Евгения Гапчинская.

Киевская художница сделала счастье своим брэндом, а себя называет «поставщиком счастья №1». Товар, согласитесь, абсолютно беспроигрышный. Картины Жени Гапчинской, жизнерадостные и светлые, населенные смешными и трогательными человечками, охотно приобретают и музеи, и частные лица — те, кто может позволить себе такое счастье: Лучано Паваротти и Андрей Шевченко, София Ротару и Анастасия Волочкова, Иван Малкович и Никита Михалков, Дмитрий Коляденко и Маричка Бурмака. Ее персонажи, как выяснилось, более чем естественно чувствуют себя на страницах детских книг. А еще у Гапчинской своя галерея в центре Киева, множество проектов в мире моды и глянца и прочая, прочая… Счастье нужно всем.

Читать далее

Джеремия Кубинец «Не-Живое»

Пресс-релиз к выставке Ю.Гуковой от 12.03.2010

Таинственная Юлия Гукова, известная своими иллюстрациями к более чем 30 детским книгам (в том числе Алисой и Cтраной Оз), а также нашумевшей у нас, и ставшей уже коллекционной «Зоки-Бада», изданным в Европе и за океаном, возвращается на родину. Возвращается в новой ипостаси. Впрочем, в современном искусстве бывших детских книжных художников более чем — от Пивоварова до Челушкина. Сама художница, объясняет это тем, что проект детской книжки по своей концептуальности похож на создание развернутой графической инсталляции, только в масштабно малой рамке книжного формата.

Юлия Гукова «Посвящается Мишель Негрин»

Имея в детстве таких учителей, как Алиса Порет и Виталий Комар, а в юности – Николай Попов и Андрей Васнецов, Юлия с самого начала была лишена в подходе к работе женской сентиментальности. Ставя в своих работах сложные графические задачи, она всегда поражала своим умением отстраненно и жестко их решать, при этом, женское в ее работах проявлялось в необыкновенной способности одушевления неодушевленных материй, в создании собственных сверхчувственных миров, плотных, осязаемых, и каждый раз разных. Все это в полной мере Гукова масштабировала в формат станковой живописи, при этом, расширив и собственную палитру за счет острой цветовой выразительности и столкновения чисто живописных фактур.

Каждая из десяти картин Юли Гуковой цикла «Не-Живое» отсылает нас к совершенно определенному стилю, эпохе, культуре прошлого: вот барокко, вот готика, вот русский авангард, вот Восток, вот Латинская Америка. При этом, художник выбирает нарочито несовместимые образы, подчеркнуто вульгарные цвета, балансируя на грани китча, почти безвкусицы. При первом взгляде на эти полотна вас охватывает беспокойство, даже раздражение на автора за столь откровенное использование элементов «низкого» искусства. И только пройдя взглядом через всю поверхность холста, уместив в себе всю картину в целом, понимаешь, что пережил сильный эмоциональный шок.

Читать далее

В Париже я — на работе

Иллюстратор Эрик Булатов

Интервью с Эриком Булатовым для «Русского журнала», 10.04.2003

Русский Журнал: Ваше детство пришлось на конец 1930-х годов…

Эрик Булатов: Мое довоенное детство было счастливым. Отец очень любил поэзию. Стихи, которые он читал мне перед сном, я запомнил на всю жизнь. Отец был верующим коммунистом и профессиональным партийным работником, но любимым его поэтом был Блок, который потом надолго стал и моим любимым поэтом. В 1937 году отца исключили из партии и должны были арестовать. Тогда моя мать сделала удивительно простую вещь. Она сняла дачу под Москвой, никто об этом не знал, и отец какое-то время там жил. Он не был такой важной фигурой, которую непременно надо было арестовать. Когда кампания по арестам кончилась, он вернулся. Конечно, я был слишком мал, чтобы все это понимать.

Читать далее

Интервью со Свеном Нурдквистом

Интервью для журнала «Сноб.» от 07.04.2010

Свен Нурдквист — автор книжной серии про деревенского старика Петсона и его кота Финдуса, по которым сходят с ума дети всего читающего мира. Свен — человек замкнутый и малообщительный, предпочитает сидеть дома, не любит путешествовать, старается не давать интервью, однако согласился ответить на вопросы участников проекта «Сноб». А вот некоторые факты о Свене Нурдквисте и его книжках.

Свен Нурдквист родился 30 апреля 1946 года в городе Хельсиснборге, юность провел в Хальмстаде. После рождения сыновей вместе с семьей отправился жить в деревню, и только спустя 17 лет он переехал в Стокгольм, где и живет с 2002 года. Архитектор по образованию, Свен любит все, что связано с постройками: гулять по городу, рассматривая старые здания, играть в компьютерные игры, в которых можно возводить дома и города, а также непосредственно строить. Промежуточным итогом последнего увлечения стал его «типичный деревенский дом». Один из сыновей Свена Нурдквиста тоже стал иллюстратором и нарисовал уже две книги манга, опубликованные, правда, пока только в Сети. В свои 27 лет он по-прежнему живет со своими родителями.

Читать далее