Sophie Blackall «Missed Connections: Love, Lost & Found»

Софи собрала целую коллекцию иллюстрированных нереализованных историй любви, в каждой из которой слышен перманентно возникающий у любого человека вопрос – а что если бы в какой-то поворотный момент жизни мы сделали иной выбор, вышли в другую дверь. Читателю достается роль восторженного (или тоскующего) вуайериста, подглядывающего за чужими грезами. «Потерянные связи» словно обнажают потерянных в этом хаотичном городе людей, без устали выискивающих в мелькающих тенях знаки судьбы и готовых доверить свои мечты незнакомцу, случайно оказавшемуся поблизости.

Debi Gliori «Непогода»

Большой Лис укладывает своего малыша в кроватку. Но за окном бушует Непогода, и Лисёнку так страшно! Хорошо, что Большой рядом. Как и все родители на свете, он отгонит ночные страхи и будет беречь сладкий сон Лисёнка.

Estelle Meens «Настоящая бабушка»

Андре отправляют на каникулы к бабушке.Мальчик думал, что она будет печь ему блинчики, читать сказки на ночь, много шить и вязать.

Но бабушка оказывается совсем другой — внука ждёт целый водоворот событий. Вот это бабушка!

Yuyi Morales «Dreamers»

Yuyi Morales — мексиканский автор и иллюстратор многих известных и отмеченных наградами детских книг. Моралес — первая латиноамериканка, получившая престижную награду Медаль Кальдекотта (за книгу «Viva Frida»).

Юйи родилась в городе Халапа в мексиканском штате Веракрус. С самого детства полюбила рисовать и часто придумывала собственные графические истории.

Ее мать была домохозяйкой. «Она сама шила всю нашу одежду, пальто, шапки, даже нижнее белье. Своими руками делала покрывала, занавески, лампы, все, что угодно. Она научила меня пользоваться швейной машинкой, когда я была совсем крохой. В пять лет я сама связала себе жилетку», — вспоминает Моралес.

GuoJing «За стеной метели»

В этой истории совсем нет слов, повествование целиком построено на выразительных, очень эмоциональных рисунках. Вообще, вся динамика, сюжет книги мастерски складывается из удачных раскадровок, ее графическое решение (и еще схожая цветовая гамма) настойчиво отсылает к грандиозному рисованному роману Шона Тана «Прибытие». И, в какой-то мере, пересекается и сюжет — герои оказываются в схожих обстоятельствах, попадают в незнакомый фантастический мир, населенный загадочными персонажами, находят новых друзей и в конце воссоединяются со своей семьей. Шон Тан, кстати, книгу одобрил и поэтично назвал ее прекрасно нарисованным приключением, где мечты сливаются с воспоминаниями, образуя призрачный мир, «куда должны отправиться сердце и сознание, чтобы понять, что такое быть одиноким, и почувствовать, каково это — быть любимым».

Елена Самокиш-Судковская «Евгений Онегин»

В начале XX века Елена Петровна работала в книготорговом плакате, рисовала для журнала «Нева», иллюстрировала новогодние календари, плакаты, афиши, театральные программки, делала издательскую и промышленную рекламу, занималась книжной графикой, писала портреты и жанровые картины.

Иногда работала вместе с мужем; так, совместно они принимали участие в подготовке иллюстрированного издания «Мертвых душ» Николая Гоголя.

Елена Петровна была увлечена модерном и часто использовала в своих работах его стилистику, разнообразные орнаментальные бордюры и виньетки, причудливые роскошные гирлянды.

Marcia Brown «Once a mouse»

Как-то раз сидел один отшельник и думал о разных вещах, великих и малых. Вдруг он заметил мышонка, которого вот-вот сцапает ворон.

Отшельник бросился на помощь бедному маленькому существу, вырвал его прямо из жадного клюва и принес его в свою лесную хижину, где утешил молоком и рисом. Но смотри!

Лидия Тимошенко «Евгений Онегин»

Еще одно важное переиздание этого года — роман Пушкина «Евгений Онегин» с иллюстрациями Лидии Тимошенко. Книга вышла в издательстве «Речь», а оно известно своим ответственным подходом к качеству печати. Так и здесь, работы Лидии Яковлевны не перепечатывали со старых изданий (как, например, очевидно сделали в книге 2004 года, ее можно посмотреть на сайте). Было решено печатать с оригиналов, которые не так просто найти, так как у нас в стране единой музейной базы просто не существует.

В блоге издательства подробно описывается, как велись поиски: «Искать было сложно и потому что работы назывались по-разному — строчками из Онегина, описанием сюжета. И в какой-то момент вдруг оказалось, что у нас есть все работы (и даже больше — нашлись две работы, которые не вошли в издание 1958 года). Долго не могли найти работу с суперобложки (в редакции ее прозвали «голова Онегина»), а потом сообразили, что это просто сильно-сильно увеличенный фрагмент одного из рисунков».

Benjamin Chaud «La fée Coquillette et le koala à gros nez»

Мне всегда нравилось придумывать фантастические миры. Словно бы ты выполняешь работу бога, создавая все, что потребуется — у меня для этого достаточно терпения. Но иногда я себя спрашиваю: «Что заставило меня сделать книгу с таким количеством персонажей и различных подробностей?»… И тогда я рисую кого-то известного, изображаю что-нибудь глупое в уголке страницы и, в конечном итоге, вся проделанная мной работа начинает меня очень веселить.

Виктор Григорьев «Сто приключений Барвинка и Ромашки»

Мой барвинок…
Казалось, в этом слове поют все соловьи и жаворонки. Да ещё глиняные и оловянные свистульки, купленные на изяславльском великом базаре. Ах, как ласково отзывались они, как дружно, созвучно любому настроению. Весёлому и грустному, тревожному и озорному. Что тут удивительного! Проверенное колдовство. Ведь здравствует барвинок вот уже сотни лет во многих украинских песнях. Живой свидетель жизни прошлой, полной борьбы, сложных человеческих переживаний. В песнях же о любви, о светлой дружбе особенно звонок этот, чтимый дедами и отцами, чудо-цветок барвинок, тихо прявший синие кружева вокруг задумчивых бедняцких хат.
Есть у Михаила Врубеля, величайшего из художников, изумительная акварель — «Барвинок». Ослепил однажды рисунок, потряс меня. Было это вскоре после войны. Песни-краски собраны в нём в единую, волнующую мелодию. Нежный цветок вдруг увиделся мне, демобилизованному солдату, сказочным человечком в небесного цвета сорочке, мчащемся на синей молнии, где-то между тучами и огромным солнцем. Сколько достоинства, сколько славного озорства! Ах, барвинок, барвинок, мой лес, моя Горынь, ромашки да васильки…