Виктор Чижиков «Винни Пух и все-все-все»

Однажды один маленький мальчик спросил художника, почему его медвежонок совершенно не похож на персонажа популярного мультфильма. «Это был непростой вопрос, — признавался Чижиков, — Я постарался объяснить, что каждый художник придумывает своего героя книги и копировать чужие образы, во-первых, неинтересно, а, во-вторых, просто нельзя этого делать по этическим и юридическим соображениям.

Да, мультфильм сразу завоёвывает многомиллионную аудиторию, особенно если он создан талантливыми людьми. Режиссёр, художник, композитор, оператор, армия мультипликаторов — каждый вносит свою выдумку, своё настроение. В книге на читателя работают только автор, художник и типография. Всё. Тираж не больше ста тысяч, поэтому охват населения намного меньше, чем у мультика. Кроме того, чтение — это активный труд, не всякому под силу».

Екатерина Панфилова «Ай-Ай! Приключения гнома-будильщика в Дремучем лесу»

Добрая сказка про маленького гнома-будильщика, который мечтает стать большим и взрослым и напугать уже кого-нибудь по-настоящему, но не очень-то у него это пока получается. Да и сам мир полной темноты, в котором предпочитают находиться загадочные трехглазые существа, у Екатерины Панфиловой получился вовсе не мрачным, а уютным и немного сновидческим, будто пропитанным мерцающим лунным светом.

Isabelle Arsenault «Где твой дом»

Рисунки Арсено умиротворяющие и мелодичные, как и стихотворение, которое они сопровождают. Цветовая гамма иллюстраций у нее очень сдержанная, спокойная и тоже, в какой-то мере, убаюкивающая. Животные кажутся недокрашенными; их чистый белый цвет, мягко обрамленный серыми тенями, привносит в изображение ощущение полусна. Словно краски медленно исчезают с картинки, как меркнет окружающая нас реальность, когда мы засыпаем.

Анна и Варвара Кендель «Поэзия серебряного века»

Над книгой мы начали работать в семнадцать лет, в училище. Эта форма творческого выражения показалась нам очень привлекательной и переросла в профессию. В этом виде искусства, как нам кажется, происходит более близкое общение со зрителем, чем, например, на выставках. Это может быть одновременно и игра и история, которую ты рассказываешь на каждой странице. Книга живет у читателя дома, она может в любой момент оказаться в руках и открыть что-то новое, незамеченное.

Светозар Остров «Удивительные корабли»

Светозар Александрович Остров рисовать начал с пяти лет. Учился в ленинградской СХШ, затем окончил факультет графики Института живописи, скульптуры и архитектуры им. И. Е. Репина. Первые иллюстрации – к пьесе Володина «С любимыми не расставайтесь» – появились в журнале «Нева». Детские книги иллюстрирует с 1964 года. Всего оформил более двухсот книг, в том числе произведения Андерсена, Перро, Мелвилла, Толкиена, Линдгрена, Доктора Сьюза, Пушкина, Лермонтова, Куприна, Чуковского, Хармса, Заходера.

Александр Алексеев «Анна Каренина»

Предвосхищая компьютерную графику, Алексеев изобрел «игольчатый экран» — своеобразный способ оживлять картинки. Через вертикальную плоскость экрана проходят равномерно расположенные длинные и тонкие иглы, обращенные острием к объективу. Когда на иглы падает свет, на экран проецируются блики; меняя положение игл художник играет со светом и тенями, управляя полутонами по своему усмотрению.

При помощи своего игольчатого экрана Алексеев снял свои самые знаменитые ленты («Ночь на Лысой горе», 1933; «Нос», 1963; пролог и эпилог к фильму О. Уэллса «Процесс», 1962; «Картинки с выставки», 1972; «Три темы», 1980 и др.). Кроме того, он также использовал его в книжной графике, создав уникальные серии иллюстраций к романам «Братья Карамазовы» (1929, 100 литографий), «Анна Каренина» (1951-1957, 120 акватинт), «Доктор Живаго» (1959; 202 иллюстраций).

Robert McCloskey «Time of Wonder»

«На островах, протянувших свои скалистые берега над водами залива Пенобскот, можно следить за ходом времени — как бежит минута за минутой, час за часом, день за днем, сезон за сезоном. Наблюдать за тем, как выглядывает облако из-за кэмденских холмов, расположенных в тридцати милях от залива — как медленно оно растет и растет по мере своего приближения, как затемняет холмы своей тенью — и следом погружаются во тьму, один за другим, острова — Айлсборо, Понд, Хог, Западный Остров и Остров Двух Кустов, а также все небольшие островки между ними, — пока вы стоите в этой сгущающейся тени на своем острове в ожидании ливня. Дождь приближается… Теперь уже слышны миллионы маленьких всплесков в заливе… Можно уже увидеть капли на земле… На старых вековых камнях… На ягодах… На траве… А теперь задержите дыхание…»

Gerald McDermott «Daniel O’Rourke»

Tim O’Toole and his wife, Kathleen, are so poor they have not a penny or a potato between them. Even their cats are too skinny for the mice to chase! When Tim goes out to find a job, he stumbles upon “the wee folk”—a band of leprechauns who give him gifts to make his fortune. That is, if Tim can keep clear of the evil McGoon family.

The telling here has a well-honed, Irish lilt; the illustrations, by a Caldecott winner, are lively, expressive, and well sprinkled with sprightly men in green.

Виктор Григорьев «Сто приключений Барвинка и Ромашки»

Мой барвинок…
Казалось, в этом слове поют все соловьи и жаворонки. Да ещё глиняные и оловянные свистульки, купленные на изяславльском великом базаре. Ах, как ласково отзывались они, как дружно, созвучно любому настроению. Весёлому и грустному, тревожному и озорному. Что тут удивительного! Проверенное колдовство. Ведь здравствует барвинок вот уже сотни лет во многих украинских песнях. Живой свидетель жизни прошлой, полной борьбы, сложных человеческих переживаний. В песнях же о любви, о светлой дружбе особенно звонок этот, чтимый дедами и отцами, чудо-цветок барвинок, тихо прявший синие кружева вокруг задумчивых бедняцких хат.
Есть у Михаила Врубеля, величайшего из художников, изумительная акварель — «Барвинок». Ослепил однажды рисунок, потряс меня. Было это вскоре после войны. Песни-краски собраны в нём в единую, волнующую мелодию. Нежный цветок вдруг увиделся мне, демобилизованному солдату, сказочным человечком в небесного цвета сорочке, мчащемся на синей молнии, где-то между тучами и огромным солнцем. Сколько достоинства, сколько славного озорства! Ах, барвинок, барвинок, мой лес, моя Горынь, ромашки да васильки…

Valerio Vidali, Violeta Lopiz «The Forest»

Сюжет этой книги – философская история о странниках, углубляющихся в чащу неизведанного леса. Художниками она рассказана с невероятной тонкостью и изобретательностью: густой цвет чередуется с белым листом, гладь бумаги — с тиснением, через отверстия в глазах героев можно подсматривать за чудесами леса, а за клапаном, как за кроной деревьев, открывается звездное небо. (Кася Денисевич)